Закрыть
Восстановите членство в Клубе!
Мы очень рады, что Вы решили вернуться в нашу клубную семью!
Чтобы восстановить свое членство в Клубе – воспользуйтесь формой авторизации: введите номер своей клубной карты и фамилию.
Важно! С восстановлением членства в Клубе Вы востанавливаете и все свои клубные привилегии.
Авторизация членов Клуба:
№ карты:
Фамилия:
Узнать номер своей клубной карты Вы
можете, позвонив в информационную службу
Клуба или получив помощь он-лайн..
Информационная служба :
(067) 332-93-93
(050) 113-93-93
(093) 170-03-93
(057) 783-88-88
Если Вы еще не были зарегистрированы в Книжном Клубе, но хотите присоединиться к клубной семье – перейдите по
этой ссылке!
Вступай в Клуб! Покупай книги выгодно. Используй БОНУСЫ »
РУС | УКР

Эндрю О’Коннор — «Семейные тайны Армстронгов»

Пролог
2007

Изначально развод не должен был вызвать каких-то сложностей. Обе стороны хотели разорвать этот брак. Как всегда это бывает, проблемы возникли из-за мелочей, поэтому они собрались вместе со своими адвокатами, которые должны были попытаться избежать дальнейшего судебного разбирательства. Нико и Сьюзен Коллинз сидели друг напротив друга в кабинете в конторе адвокатов Сьюзен по разные стороны широкого стола рядом со своими юридическими представителями, каждый со своим. Адвокат Нико, Джеффри Конвей, мужчина на шестом десятке, представлял интересы их семьи уже тридцать лет. И глядя на элегантного, молодого и сверхуверенного адвоката Сьюзен, Нико надеялся, что опыт Джеффри возьмет верх над стилем и вкусом его оппонента.

— Для начала, думаю, будет правильно сделать упор на позитивных моментах, — начал Джеффри. — Нико и Сьюзен согласились на том, что им следует развестись. И они договорились, что разделят опеку над своей дочерью Алекс.

— Остается только урегулировать финансовую сторону дела, — сказала Сьюзен.

— Верно, — продолжил Джеффри. — У семьи имеется дом в Дублине с солидной ипотекой и два загородных дома, Армстронг-хаус и Хантерс-фарм, которые принадлежали семье Нико в течение многих поколений и которые он получил в наследство от своей покойной матери Жаклин Армстронг Коллинз. — Когда он произносил ее имя, на лице его появилось болезненное выражение, вызванное приятными воспоминаниями о своем старом друге, об их университетской юности в шестидесятых.

— Предложение моей клиентки состоит в том, — вступил в разговор Питер, адвокат Сьюзен, — чтобы продать Армстронг-хаус. Это обеспечит мистеру и миссис Коллинз прочное финансовое положение, а также позволит им выплатить ипотеку в Дублине и купить новый дом для Нико там же.

— Я уже говорил об этом, — с вызовом в голосе сказал Нико. — Я не собираюсь продавать дом.

Это замечание вызвало у Сьюзен раздражение.

— В этом случае нам придется продать семейный дом в Дублине. В итоге мы с Алекс будем ютиться в каком-нибудь «скворечнике», а ты всю жизнь будешь скитаться по съемным квартирам. Хорошенькая перспектива для Алекс — слоняться между нашей каморкой и твоими арендованными апартаментами!

— У нас у обоих хорошая работа, ты — журналистка, я — архитектор, — сказал Нико. — Мы сможем сводить концы с концами.

— Не хочу я «сводить концы с концами», — ответила Сьюзен. — Если продать Армстронг-хаус, мы сможем прекрасно устроить и себя, и свою дочь. Моя приятельница Джанет Долан из «Долан Окшенирс» смотрела этот дом на прошлой неделе, и она уверена, что сможет продать его существенно дороже, чем за миллион.

— Джанет Долан! — в ужасе воскликнул Нико. — Поверить не могу, что ты послала ее осматривать мой дом.

— А почему бы и нет, собственно? В своем бизнесе она лучшая.

— Реальность такова, Нико, что у вас также есть значительные долги, которые остались после ваших родителей и по которым должны отвечать вы, — вставил Питер.

— Жаклин действительно любила жить на широкую ногу, — ухмыльнувшись, добавила Сьюзен.

— Да, это так, — согласился Джеффри, улыбаясь своим воспоминаниям.

Нико предостерегающе взглянул на него, и адвокат закашлялся.

— Нико твердо намерен не продавать этот дом. Он принадлежал его семье сто семьдесят лет. И Жаклин очень любила это место.

— Что ж, в этом вся Жаклин, — сказала Сьюзен. — Она была слишком черно-белой. Либо любила что-то, либо ненавидела. Обожала французскую кухню и ненавидела итальянскую. Любила ходить на яхте и ненавидела танцевать, любила Нико — ненавидела меня!

Нико с вызовом посмотрел на нее:

— Если уж пошел такой разговор, может, тогда охарактеризуем твою семью?

Сьюзен печально улыбнулась:

— Нет уж, уволь!

Нико ухмыльнулся и кивнул:

— Мудро с твоей стороны.

Джеффри откинулся на спинку стула.

— Послушайте, Нико не обсуждает стоимость Армстронг-хауса или те выгоды, которые может принести его продажа. Он просто утверждает, что не желает его продавать.

— Мы можем обратиться в суд и добиться продажи этого дома принудительно, — заметил Питер.

Сьюзен громко вздохнула и сочувственно посмотрела на Нико.

— Чего бы нам делать не хотелось… Я хочу, чтобы ты понял, что это будет правильно, Нико. Для Алекс, для всех нас.

Глядя, как эта пара с явной симпатией смотрит друг на друга, Джеффри сказал:

— А мы вообще-то уже исчерпали все возможности сохранить эту семью?

— Да, — решительно сказала Сьюзен. — Этот брак больше не существует, потому что в нем нас трое.

— Трое? — переспросил Джеффри, в ужасе от этого неожиданного разоблачения.

— Вот именно, трое: я, Нико и его чертежная доска! — Она с укором взглянула на Нико, и оба вдруг расхохотались.

Джеффри недовольно покачал головой.

— Тогда мы должны сойтись на том, что договориться нам не удалось, и пусть все решает суд.

Сьюзен подалась вперед и заглянула Нико в глаза.

— Я знаю, что ты любишь Армстронг-хаус, Нико, но в свое время из-за него чуть не расстались твои родители.

— Именно! Поэтому-то мне и представляется, что продажа этого дома будет предательством по отношению к моим родителям и моей семье. А в будущем это станет предательством по отношению к Алекс. Это ведь и ее наследство… Кстати, почему бы нам не попросить Алекс решить судьбу этого дома?

— Алекс — всего лишь десятилетний ребенок; детям в таком возрасте не стоит задавать вопросов более сложных, чем с какой начинкой они предпочитают пиццу, — предостерег Джеффри.

— Боюсь, что я склонна согласиться с твоим адвокатом, — поспешила ответить Сьюзен.

— Это все потому, что ты знаешь: Алекс тоже не хочет, чтобы дом был продан. Она любит его так же, как и я, — сказал Нико.

— Однако мы должны быть реалистами, — ответила Сьюзен. — Что Алекс понимает в финансах или обеспечении нашего будущего — или даже просто в том, что будет лучше для ее собственного будущего?

Нико откинулся назад и задумался.

— Я всегда хотел, чтобы в один прекрасный день этот дом достался Алекс, — наконец сказал он. — Я хотел передать его ей так же, как он в свое время был передан мне — через многие поколения.

Книга первая
1840—1848
1

Метель все не утихала, заметая снегом георгианские окна маленьких магазинчиков в окрестностях Графтон-стрит в Дублине. Снег начал срываться еще этим предрождественским утром и шел целый день. Анна стояла у прилавка шляпной лавки вместе со своими младшими сестрами, Флоренс и Софией, и двоюродной сестрой Джорджиной, которая гостила у них на праздники. В магазинах было полно народу, и молодые женщины делали последние рождественские покупки.

— Анна, уже почти четыре! Нам нужно возвращаться домой, чтобы успеть приготовиться к праздничному ужину, — сказала София.

— Обещаю: на сегодня это последняя наша покупка, — ответила Анна, обменявшись с Джорджиной удивленными взглядами по поводу раздражения сестры. Две старшие девушки провели Флоренс и Софию практически по всем магазинам на Графтон-стрит.

Хозяин магазина завязал ленту на шляпной коробке красивым бантом и вручил ее Анне.

— Может быть, что-то еще, мисс? — с широкой улыбкой спросил он.

— Нет, думаю, мы уже купили достаточно, — усмехнувшись, ответила Анна. Все девушки были нагружены различными коробками и подарками.

— Желаю вам хорошего дня и счастливого Рождества! — сказал мужчина.

— Счастливого Рождества! — на пару пропели Анна и Джорджина, выходя за младшими девочками на улицу.

— Вот теперь нам уже действительно пора возвращаться к экипажу на Стивенс-Грин. Папа будет в ярости, если мы опоздаем к ужину, — настаивала София.

— Идите вперед — мы за вами, — заверила ее Анна.

София бросила на нее предостерегающий взгляд, чтобы они не задерживались, и пошла с Флоренс вперед. Анна с Джорджиной заговорщически переглянулись и, хихикнув, последовали за ними.

— Для кого эта шляпа? — спросила Джорджина.

— Так, для одного друга.

Девушки с самого детства были очень близки, несмотря на то что Джорджина жила в деревне. Анне часто казалось, что Джорджина ей даже ближе, чем ее родные сестры или брат. Как будто они с ней были рождены, чтобы знать мысли друг друга. Они ничего не скрывали друг от друга, не было никаких секретов. Анне был двадцать один, она была на год младше Джорджины.

— А когда начнется званый вечер? — спросила Джорджина, когда они проходили мимо группы, распевающей под уличными фонарями рождественский гимн «Дай вам Бог веселья, господа».

— Папа сказал, что гости начнут съезжаться к семи.

— А когда приедет лорд Армстронг? — понимающе взглянула на нее Джорджина.

— Кто говорит, что он вообще приедет? — вопросом на вопрос ответила Анна, но лицо ее зарделось румянцем.

— Ты сама прекрасно знаешь, что он приедет.

— Но этот снегопад… Ему ведь нужно проделать долгий путь с запада, — сказала Анна.

— Он преодолеет его, — заверила ее Джорджина. — В конце концов, он ведь едет по очень важному делу, не так ли?

Анна потянулась к кузине и схватила ее за руку в перчатке.

— Джорджина, думаешь, он будет говорить с отцом сегодня вечером?

— Разумеется, он сделает это. Он ведь обещал тебе, верно? К тому же он уже обсуждал это с твоим отцом.

Анна вспомнила, как на прошлой неделе отец отвел ее в гостиную и спросил, как она относится к тому, чтобы выйти замуж за Эдварда Армстронга. Тогда она с энтузиазмом закивала в ответ, в восторге от такой перспективы. Она влюбилась в Эдварда с первого взгляда ровно три года назад, когда он был у них на званом обеде в канун Рождества. У него было красивое лицо, темно-каштановые волосы, несколько болезненно-бледная кожа и карие глаза; но, что важнее, он был умным, душевным и добрым человеком. С первой их встречи было ясно, что она ему тоже понравилась. С тех пор он старался бывать у них как можно чаще и стал близким другом их семьи. Хотя жил Эдвард в родовом поместье в графстве Мейо, которое унаследовал после смерти родителей, он, казалось, пользовался любым поводом, чтобы приезжать в Дублин и проводить время в доме Анны. У двадцатишестилетнего Эдварда братьев и сестер не было, и, похоже, ему очень нравилась суматошная атмосфера в большом семействе Страттонов.

— Где вы будете жить, когда поженитесь? — спросила Джорджина. — С его-то деньгами у вас будет множество вариантов. Может, сказочный городской особняк? Я недавно видела дом, выставленный на продажу на Лисон-стрит, но после вашего дома на Меррион-сквер для тебя это будет игрой на понижение.

— Эдвард ясно дал понять, что хочет жить в своем имении. Постоянно жить в Дублине ему неинтересно.

Джорджина была удивлена.

— А сама ты что думаешь по этому поводу? Бросить близких, друзей и вообще всех тут, в Дублине?

— Если я буду с Эдвардом, мне все равно, где жить. Он не собирается быть землевладельцем, который постоянно живет вне своего поместья, он очень прогрессивный. Он хочет заботиться о своей земле и тех, кто на ней работает. Он хочет построить в своем поместье образцовые деревни и усовершенствовать методы ведения сельского хозяйства.

— Но ты не будешь скучать по танцам и балам Дублина?

— Мы сможем устраивать десятки приемов и балов у нас в поместье.

— По крайней мере ты будешь хозяйкой в собственном доме. Никто не будет тобой командовать.

Обе понимали, что Джорджина имеет в виду свою невестку Джоанну. Когда отец девушки умер, их фамильное поместье в Таллидере, графство Уэстмит, где она жила до этого, досталось по наследству ее брату Ричарду и его жене Джоанне, которую Джорджина презирала.

— Не беспокойся, — успокоила ее Анна. — Скоро и ты выйдешь замуж и сможешь уехать из Таллидера. И у тебя тоже будет свой дом.

Настроение у Джорджины улучшилось, и при мысли о своем женихе она улыбнулась.

— Обещай мне, что, когда я выйду за Эдварда, ты будешь часто приезжать ко мне, — сказала Анна.

— Конечно буду. Твоя новая жизнь представляется тебе волшебной сказкой.

— А я верю в сказки. И всегда верила.

Когда они проходили мимо толпы детишек, собравшихся перед витриной магазина игрушек, Анна сказала:

— Уже очень скоро мы с Эдвардом будем покупать игрушки для наших детей, Джорджина. Он сказал, что хотел бы иметь большую семью. Шестерых детей!

— Перед тобой сейчас разворачивается карта всей твоей жизни, а начнется она сегодня вечером.

— Анна! — крикнула София с другого конца Графтон-стрит. — Мы же ждем тебя! Нам нужно время, чтобы приготовиться к вечеру. Не у всех есть женихи, которым принадлежит по половине графства!..