Закрыть
Восстановите членство в Клубе!
Мы очень рады, что Вы решили вернуться в нашу клубную семью!
Чтобы восстановить свое членство в Клубе – воспользуйтесь формой авторизации: введите номер своей клубной карты и фамилию.
Важно! С восстановлением членства в Клубе Вы востанавливаете и все свои клубные привилегии.
Авторизация членов Клуба:
№ карты:
Фамилия:
Узнать номер своей клубной карты Вы
можете, позвонив в информационную службу
Клуба или получив помощь он-лайн..
Информационная служба :
(067) 332-93-93
(050) 113-93-93
(093) 170-03-93
(057) 783-88-88
Если Вы еще не были зарегистрированы в Книжном Клубе, но хотите присоединиться к клубной семье – перейдите по
этой ссылке!
РУС | УКР
×
Стать членом Клуба

Анн Голон - «Анжелика. Маркиза Ангелов»

Глава 2
Маркиза Ангелов. — Маленькие синие книжки. — Анжелика и колдунья Мелюзина

Когда Пюльшери думала об Анжелике, то иногда плакала. Она видела в ней крах не только того, что полагала традиционным воспитанием, но также крах и своего рода и дворянского сословия, теряющего всякое достоинство из-за бедности и нищеты.
С рассветом малышка убегала, с развевающимися волосами, одетая почти как крестьянка — в рубашку, корсаж и выцветшую юбку, а ее маленькие и изящные, как у принцессы, ступни были загрубевшими, потому что, прежде чем понестись дальше, она всякий раз забрасывала свои башмаки в первый попавшийся куст. Если ее окликали, она нетерпеливо поворачивала свое круглое и золотистое от солнца лицо со сверкающими глазами цвета бирюзы, цвета того самого болотного растения, которое носило ее имя .
— Надо бы отправить ее в монастырь, — ныла Пюльшери.
Но барон де Сансе, молчаливый и измученный заботами, лишь пожимал плечами. Как он отправит в монастырь вторую дочь, если не может сделать это для старшей, если его доходы составляют едва ли четыре тысячи ливров в год, а он должен отдавать пятьсот ливров августинскому монастырю в Пуатье, где воспитываются два его старших сына?

А затем начинались дремучие леса, с их дубами и каштанами. Вы бы не нашли здесь ни единой прогалины вплоть до севера Гатина  и Вандейского бокажа, и даже почти до Луары и Анжу, если бы решились пересечь этот край, не испугавшись ни волков, ни разбойников. Ньельский лес, самый близкий, принадлежал сеньору дю Плесси. Жители Монтелу отправляли туда попастись своих свиней, что постоянно приводило к тяжбам с управляющим маркиза, господином Молином, который был человеком суровым. В лесу проживали еще несколько мастеров, делающих сабо, угольщики и — колдунья по имени Мелюзина. Никогда Анжелика не смогла бы забыть того дня, когда она впервые встретила колдунью Мелюзину. Она играла со своими маленькими приятелями в войну, и эти рыцари в поисках удачи и подвигов мастерили себе мечи из тростника и камыша. Дело затянулось. Анжелике было тогда не больше пяти или шести лет, но она уже была достаточно ловкой, чтобы лазить по деревьям, перебираясь с ветки на ветку. Один из мальчиков закричал: «Там наверху гнездо!..» Но как только она протянула к гнезду руку, чей-то голос приказал: «Прочь! Прочь, скверные дети! Нельзя губить природу!..»
Приказ произнесли на местном диалекте, но Анжелике сначала показалось, что перед ней потустороннее существо, может быть Белая дама, а другие ребятишки — и лазавшие по деревьям, и игравшие внизу, увидев окруженную светом женщину, стоявшую под деревом, бросились наутек с криками: «Колдунья!.. КОЛДУНЬЯ!..»
Анжелика тоже спустилась с дерева и осталась наедине с видением. Она помнила, как женщина ей улыбнулась и провела своим длинным белым пальцем по ладони девочки, как будто для того, чтобы нарисовать там какой-то знак или что-то прочитать. Затем она сказала по-французски: «Зачем ты это делаешь? Посмотри, как взволнованы бедные родители там, наверху». И женщина показала Анжелике обеих птиц, отца и мать, с отчаянными криками носившихся вокруг дерева, на которых она раньше не обратила внимания.
С тех пор девочка полюбила гулять с Мелюзиной, потому что она понимала все, чему та ее учила. Уже само имя лесной колдуньи вызывало ощущение чего-то необычного. Тем, кто смотрел на нее издалека, казалось, что она скользит над травой лужайки, не касаясь земли. Зимой она иногда появлялась у дверей, чтобы попросить кувшин молока в обмен на целебные травы.
По ее примеру Анжелика собирала цветы и коренья, сушила их, кипятила, измельчала и раскладывала по пакетикам — все это втайне от окружающих. В ее занятия был посвящен только старый Гийом. А Пюльшери порой часами не могла дозваться девочку.
Отношения с Мелюзиной, их встречи, их открытия — все это Анжелика бережно хранила в уголке своего разума, своего сердца — там, где было место только лишь для них двоих.
Мелюзина, колдунья.
Она была госпожой господского леса.
Со своей компанией Анжелика, Маркиза Ангелов, никогда не переступала границ общинных земель, этой очень большой территории, где крестьяне могли получить дозволение собирать хворост для очага или пасти свиней. Дальше никто не шел. Но только не она, Анжелика, когда была вместе с Мелюзиной. Ведь дальше начинался таинственный лес, с его мшистыми скалами, с его озерцами, сине-зелеными, едва видными под переплетающимися стеблями водных растений, тот самый лес, где разворачивались события эпических поэм из календарей и маленьких синих книжечек.
Здесь вполне могли бы встретиться закованные в железные доспехи рыцари или, по крайней мере, какой-нибудь забытый со времен Мерлина дракон, неважно, изрыгает он пламя или нет. Ведь до сих пор провинция не могла похвастаться, что в ее календаре есть страничка, где изображен святой защитник героини — девы в белом одеянии, который связал бы дракона и изгнал бы его из страны или, по крайней мере, довел бы до края пропасти, где тот бы и сгинул по милости Божией.
Но в этой запретной глуши бродила только одна Мелюзина.
Она стала водить туда Анжелику. И девочка однажды вдруг поняла, что о своих прогулках с Мелюзиной она не расскажет никому и никогда.

Глава 3
Разбойники. — Письмо королю. — Возвращение старших братьев

Целое войско текло, словно густая черная река, со стороны римской дороги к низине. Поток, ощерившийся палками и рапирами, подошел к ферме Мерло, наводнил ее, а затем двинулся в сторону Монтелу. Николя услышал, как закричала его мать. Грянул выстрел — папаша Мерло все-таки успел снять с крюка свой старый мушкет и зарядить его. Но вот уже его вытащили во двор, словно мешок, и стали бить палками. Анжелика увидела, как женщина в одной рубашке бросилась через двор и убежала прочь, крича и рыдая. Разбойники бежали вслед за ней. Женщина пыталась спрятаться в лесу. Анжелика и Николя отступили и, взявшись за руки и путаясь в кустах ежевики, побежали под прикрытие леса, но вскоре опомнились и вернулись на опушку, зачарованные помимо собственной воли пламенем пожара и монотонным воем, сплетающимся из множества голосов, поднимающихся в ночное небо. У них на глазах женщину настигла погоня, и теперь ее тащили через лужайку.
— Это Полетта, — прошептал Николя.
Крепко прижатые друг к другу, из-за ствола огромного дуба они смотрели, широко раскрыв глаза и почти не дыша, на этот ужасный спектакль.
— Они взяли нашего осла и свинью, — добавил мальчик.
Наступил рассвет, бледнели отблески почти догоревшего пожара. Разбойники не стали поджигать остальные лачуги. Большая часть даже не остановилась в этой маленькой жалкой деревушке, сразу направившись в Монтелу.

Глава 4
Первая встреча с управляющим Молином. — Зачарованный белый замок

В глубине комнаты, там, где было темнее всего, на подстилке из папоротников, словно небрежно брошенный мешок, лежал спящий человек. Он был не очень высокий, скорее коренастый, одетый в какие-то темные, слишком широкие для него лохмотья. Из заплатанных штанов торчали голые мозолистые и стертые ступни, ступни бедняка. Немного поодаль она увидела его башмаки, подбитые крупными гвоздями, не слишком еще стоптанные, хотя прилично истрепанные. Таким же казался и их обладатель, прислоненный к одной из внутренних перегородок стены. Он был жив, а его глубокий сон, должно быть, был вызван искусными смесями, которые знахарка заставила его выпить. Лица не было видно, потому что его покрывал толстый слой повязок из выбеленного льна.
— Это кто-то из наших краев? — спросила Анжелика.
На лице колдуньи появилась едва заметная ироничная усмешка.
— Уж не воображаешь ли ты, что я могла бы завлечь в свою пещеру одного из этих несчастных святош даже ради спасения его жизни? Уже давным-давно бы обшарили все вокруг, крича, что я заманила его, чтобы сварить в котелке сатаны!
Пожав плечами при упоминании глупостей, на которые способны люди, она опустилась на колени около своего пациента. Анжелика сделала то же самое. Наполовину склонившись, колдунья долго всматривалась в неподвижное человеческое тело, как бы изучая то, что происходило внутри.
— Еще несколько дней, — сказала она наконец, — и я чувствую, что все закончится.
Она посмотрела на Анжелику и взяла ее за руки.
— Ты еще очень маленькая, но твои руки сильные и исцеляющие.
Она прошептала доверительным тоном:
— Я усыпила краба, который под кожей выедал ему лицо...
Она на мгновение закрыла глаза, затем продолжила торжественным тоном:
— Нужно будет выманить его на поверхность... Нельзя чтобы человек пошевелился, иначе краб проснется... Ты будешь держать его голову.
— Прямо сейчас?
Колдунья засмеялась и затрясла своей белой как снег шевелюрой.
Часть вторая
Ветер из далеких краев

Глава 6
Знатные кузены дю Плесси-Бельер. — Филипп. — Мелюзина утешает Анжелику

После удивительных событий, пережитых в пещере колдуньи, Анжелика стала более послушной. Она полюбила учебу.
Однажды в дождливый день Анжелика, глядя в окно, с изумлением увидела, как, трясясь на ухабах, на топкую дорогу, ведущую к подъемному мосту, выехала кавалькада всадников и карет. Перед повозками и телегой, забитыми багажом, горничными и слугами, ехали лакеи в ливреях с желтой оторочкой. Форейторы уже соскочили на землю, готовясь завести упряжку в узкие ворота. Лакеи слезли с запяток первой кареты и распахнули лакированные дверцы, украшенные красно-золотыми гербами.
Анжелика слетела вниз по лестнице башни и, выбежав на крыльцо, увидела разряженного сеньора, увязшего в навозе, и его шляпу с плюмажем, валявшуюся на земле. На спину слуги, допустившего подобную оплошность, сыпались удары и потоки брани.
Перепрыгивая на носках своих элегантных сапог с камешка на камешек, сеньор в конце концов добрался до безопасной прихожей, откуда на него глазели Анжелика и ее маленькие братья и сестры.
Вслед за ним появился подросток лет пятнадцати, одетый с такой же роскошью.
Говорят, что бунт английского парламента против короля дошел до того, что они осмелились заключить его в тюрьму?
— И даже уложить его голову на плаху. Его Величество Карл I был казнен в Лондоне в прошлом месяце .
— Какой ужас! — ошеломленно воскликнули все вокруг.
— Как вы можете себе представить, это новость не обрадовала никого при дворе, куда к тому же явилась заплаканная вдова английского короля со своими двумя детьми. После этого было решено оставаться жестокими и непримиримыми к взбунтовавшемуся Парижу. Поэтому меня послали помогать маркизу де Сен-Мору поднимать армии в Пуату. Я был бы удивлен, если на моих землях и на ваших, дорогой кузен, я не смогу завербовать по крайней мере полк, которым бы смог командовать мой сын. Итак, посылайте всех лодырей и бездарей к моим помощникам, барон. Мы сделаем из них драгунов.
— Значит, вновь говорят о войне? — медленно сказал барон Арман. — А ведь казалось, что скоро все пойдет на лад. Разве осенью не был подписал Вестфальский мир, закрепивший поражение Австрии и всей Германской империи? Мы думали, что сможем немного перевести дух. И это все при том, что нашим краям не на что жаловаться, если вспомнить о деревнях Пикардии и Фландрии, вот уже тридцать лет занятых испанцами...
Разум вернулся к Анжелике под вечер, когда красные лучи солнца стали озарять огромные стволы векового леса. Эти несколько дней прошли словно в бреду. Она уже видела как добирается до Ла-Рошели, нанимается юнгой на корабль, готовый к отплытию, высаживается на неведомые земли, где ее встречают приветливые местные жители с гроздьями винограда в руках. Никола сразу же был пленен ее планом: «Быть матросом — это лучше, чем пасти коз и овец. Я всегда хотел увидеть другие страны». Еще несколько шалопаев, которых больше привлекала идея бегать по лесам, чем работать в поле, упросили взять их с собой. Всего собралось восемь ребят, и среди них Анжелика была единственной девочкой и главарем. Исполненные доверия к ней, они нимало не встревожились, когда ночь стала захватывать лес. Они шли с цветами в руках, носы у них были вымазаны ежевикой — и находили первый этап их путешествия более чем приятным. Они начали путь утром, но днем сделали привал у ручья, чтобы съесть припасённый хлеб и сыр.
Между тем Анжелика чувствовала, что ее охватывает дрожь. Внезапно девочка с такой ясностью осознала, какую глупость совершила, что у нее пересохло во рту.
«Нельзя ночевать в лесу, — подумала она. — Здесь же могут водиться волки».
— Никола, — начала Анжелика бодрым голосом, — тебе не кажется странным, что мы все еще не дошли до деревни Нейи?
Мальчик остановился и задумался.
— Мне кажется, что, скорее всего, мы заблудились. Когда отец был жив, мы как-то ходили туда, и, помнится, дошли гораздо быстрее.
Анжелика почувствовала, как чья-то маленькая грязная ладошка скользнула в ее руку. Это был самый маленький из ребят, которому исполнилось только шесть.
— Уже ночь, — захныкал он. — Мы, наверное, потерялись
— А может быть, мы, наоборот, совсем близко, — успокоила его Анжелика. — Пройдем еще немного.
Они молча двинулись дальше. Сквозь ветви деревьев было видно, как бледнеет небо.
— Если вдруг мы не дойдем до деревни до того, как наступит ночь, нам нечего бояться, — сказала Анжелика.
Мы заберемся на дубы, чтобы поспать, и тогда волки нас не увидят», — подумала она.
За спокойным тоном ее голоса пряталась тревога. Внезапно она услышала серебристый звон колокола и облегченно вздохнула.
— Это деревня! Колокол звонит на вечернюю молитву! — воскликнула она.
Дети бросились бежать. Тропинка пошла вниз, деревья редели. Внезапно они очутились на лесной опушке, на самом краю обрыва, и в изумлении остановились, завороженные видением, возникшим перед их глазами.
Там, в глубине зеленого ущелья, стояло оно, молчаливое чудо посреди леса, Ньельское аббатство. Заходящее солнце золотило розовую черепицу его многочисленных колоколен, белых стен, испещренных окошками и переходами, просторные пустые дворы. Звонил колокол. Монах с ведрами шел к колодцу.
Онемев от незнакомого религиозного волнения, дети молча спустились к главному входу. Деревянная дверь была приоткрыта, и они проскользнули туда и оказались внутри. Старый монах в коричневой рясе спал, сидя на скамейке, его седые волосы напоминали снежно-белую корону, тщательно прикрепленную к абсолютно гладкому черепу.
Из-за всех треволнений прошедшего дня маленькие бродяжки при виде этой картины не смогли удержаться от смеха.
Это привлекло внимание толстого добродушного монаха, вышедшего на крыльцо.
Глава 9
Проклятые колдуньи
— МЕЛЮЗИНА!
Крики Анжелики устремлялись ввысь, будя под сводами замка пугающее эхо.
— МЕЛЮЗИНА!
Пюльшери схватила девочку за плечи и, дрожа, изо всех своих невеликих сил удерживала Анжелику, которая рвалась прочь, чтобы бежать к тайному логову подруги. Она не могла поверить услышанному: крестьяне в поисках своих пропавших детей повесили колдунью Мелюзину.
Растрепанная, грязная, в изодранной в клочья одежде, она проскользнула в замок. Все члены семьи, даже слуги, собрались в гостиной. Ей рассказали о произошедшей трагедии, вину за которую возлагали на Анжелику.
Колдунью повесили.
И они продолжали смотреть, как она отбивалась, испуская нечленораздельные крики,  среди которых можно было разобрать отчаянный зов:
— Мелюзина! Мелюзина!
В промежутках между криками до нее доходил голос кривляки Ортанс, повторяющей обвинения с монотонностью дюжины четок:
— Это ты во всем виновата, Анжелика! Виновата во всем! Зачем ты увела всех этих детей так далеко? Почему вы не вернулись назад, когда наступила ночь? Ты не подумала о твоих несчастных родителях, которые будут беспокоиться! Не подумала, что будем беспокоиться все мы? — повторяла она помпезным тоном. — Ты бессердечная, тебе все безразличны!
Несмотря на то, что Анжелика мало-помалу стала успокаиваться и отвела руки  Пюльшери, которая никак не могла  решиться  выпустить ее из своих крепких объятий. Анжелика подняла голову, посмотрела на отца полными боли глазами:
— Почему? ПОЧЕМУ они это сделали?
Бедный барон с тоской посмотрел на свою дочь. Ее взлохмаченные волосы цвета светлой меди, казалось, излучали свет, и все вокруг казались такими мрачными, такими грубыми, такими чужими. У барона не было сил ей ответить. Он был потрясен поступком крестьян, но знал, что, охваченные страхом перед дурным глазом, злыми духами и дьявольскими происками, они были способны на неосознанную жестокость, и поэтому не был удивлен.
Кормилица нравоучительно заметила:
— Она была ведьмой!
Тетушка Жанна отложила свое вышивание — что делала не часто — и добавила голосом, похожим на хриплое скрежетание и который не часто слышали:
—Ведьмы опасны. Им подвластны рождение, жизнь, смерть...
— И любовь! — вставила кормилица.
— Но она была ДОБРОЙ ведьмой!!! — прокричала Анжелика.

— Эти самые плохие, — возразила тетя Жанна, тоже повысив свой противный голос. — Так написано в книге инквизиторов, в «Молоте ведьм» , составленной любимыми сынами Папы Иннокентия VIII монахами-доминиканцами Шпренгером и Крамером.
Она началабезжалостно цитировать:
«...Среди ведьм встречаются не только те, что убивают и мучают людей, но также, в основном — те, что не делают никакого зла, не пытаются нас ни осквернить, ни ранить, а наоборот, помогают нам, избавляя от бед. Этих ведьм мы называем добрыми. Но для нас всех было лучше избавляться от разных ведьм, и особенно — от добрых».
— Довольно! ДОВОЛЬНО! — баронесса де Сансе прервала монолог тетушки Жанны.
Синяки под глазами, слегка осунувшееся лицо выдавали то бессонное, тревожное состояние, в котором пребывала баронесса долгое время после исчезновения Анжелики. Она понимала, так же как и ее муж, что упреки бессмысленны — ведь они лишь причиняют девочке новые страдания.
— Жанна, замолчите. Будет лучше, если вы вернетесь в гостиную, к вашему вышиванию. Кормилица, уведите ребенка на кухню и налейте ей горячего супа.
Анжелика продолжала смотреть на отца пронизывающим взглядом с единственным вопросом: «Почему? Почему?» Но в его глазах она видела только решительность.
—: Тебе больше это не сойдет с рук. Ты отправишься в монастырь... Мне не остается ничего другого, как принять предложение Молина.

Часть третья
«Боги Олимпа»

Глава 10
Анжелика и ее отец в замке Плесси. — В окне Анжелика видит живых «олимпийских богов»

Это слишком. Король Людовик XIV уже выбыл из игры. Кстати, я должен заметить, что дочь Гастона Орлеанского — высокомерная мадемуазель де Монпансье — ярая фрондерша. Она уже сражалась год назад на стороне восставших. Она хочет возобновить бой. Моя жена ее обожает, и та отвечает ей взаимностью. Но на этот раз я не позволю Алисе вступить в какую-либо партию, кроме моей. Нет ничего плохого в том, чтобы повязать себе в качестве пояса голубой шарф и вставить в шляпку колосок, если это не ведет к разладу в отношениях между супругами. А у Алисы такой характер, что она всегда должна выступать «против»: против обычных подвязок для чулок — за шелковые, против челки — за открытый лоб и так далее. Такая позиция ей кажется оригинальной. Сейчас она против регентши Анны Австрийской, потому что та сказала ей, что сосательные таблетки, которые она всю жизнь использовала для свежести дыхания, напоминают ей по запаху слабительное. Ничто не заставит Алису вернуться ко двору, где она скучает от набожности королевы и выходок маленьких принцев. Я думаю, мне придется присоединиться к жене, раз она не хочет присоединиться ко мне. У меня к ней слабость, я нахожу ее пикантной, а также ценю ее таланты в искусстве любви... В конце концов, Фронда — приятная игра...

Глава 12
Фронда приносит беды. — Чтобы спасти Мадлон, Анжелика идет в деревню на поиски трав

От поездки в Пуатье, которую совершил их маленький караван, у Анжелики остались только воспоминания о тряске, которые не были приятными. В очень старую карету, специально починенную по этому случаю, была запряжена пара мулов, и Анжелика заняла в ней место рядом  с Ортанс и Мадлон. Раймон и Гонтран ехали верхом на прекрасных лошадях, которых им только что подарил отец. Он сказал, что у иезуитов есть специальные конюшни для лошадей молодых господ.
Два тяжеловоза завершали караван. На одном из них ехал Гийом, который должен был сопровождать юных хозяев. В стране ходили слухи о приближающейся войне. Поговаривали о том, что герцог де Ларошфуко поднимает жителей Пуату в поддержку принца Конде, и, чтобы прокормить армию, он возьмет половину годового урожая. Если где-то произносили слово «армия», то люди сразу думали, что стоит ожидать худшего: бедности, голода и того, что на дорогах станет больше разбойников и бродяг. Именно поэтому Гийом и ехал вместе с ними, упираясь пикой в стремя и прицепив с другого бока свою старую саблю.
Путешествие, однако, прошло спокойно. Только один раз, проезжая через лес, путники заметили несколько странных фигур, мелькавших среди деревьев, но то ли пика старого солдата, то ли убогий вид кареты отбили у грабителей всякий интерес.
Следующие дни оказались не менее трудными: дорога была вся в рытвинах, ямах и кочках, трех сестер подбрасывало и трясло в карете как мешки с орехами, они были полностью разбиты. Попадались части старой римской дороги, вымощенной большими плитами, но в основном они ехали по глинистой дороге, которая была разбита бесчисленными экипажами и всадниками. Часто путники часами мерзли при въезде на мост, сборщик пошлины на мосту не только был чересчур болтлив, но и медлителен. Он не упускал случая поговорить с путешественниками. Без задержек проезжали только кареты богатых вельмож, которые небрежным жестом выбрасывали под ноги сборщика кошель с нужной суммой и быстро проезжали дальше. Мадлон плакала. Она вся продрогла и прижималась к Анжелике. Ортанс, поджав губы, твердила:
— Это просто невыносимо!
Девочки, изнемогая от усталости, не смогли сдержать вздоха облегчения, когда вечером увидели остроконечные бледно-розовые крыши Пуатье, стоящего на холме, который огибала речка Клэн.
Перед собором дети барона де Сансе расстались. Монастырь урсулинок располагался немного левее, над речкой Клэн. На самом верху холма располагался колледж отцов-иезуитов. Расставались почти молча, возможно из-за чувства неловкости, которое присуще юности; только одна Мадлон, обливаясь слезами, поцеловала братьев на прощание. Монастырские ворота закрылись за Анжеликой.
Только намного позже она поняла, что это мучительное чувство, что как будто ей не хватает воздуха, связано с тем, что ее лишили свободы, простора. Вокруг стены, одни только стены и решетки на окнах. Новые подруги по монастырю Анжелике не понравились, она с детства привыкла играть с деревенскими мальчиками, которые не только слушались и восхищались ею, но и следовали за ней везде. Здесь, среди родовитых и богатых воспитанниц, место Анжелики де Сансе оказалось где-то в последних рядах.
Ко всем прелестям еще добавилась пытка тесным корсетом на китовом усе, он утягивал девочек так, что создавал осанку горделивой королевы, которая сохранялась в любой ситуации. Анжелика была крепкой, сильной, изящной от природы и легко могла бы обойтись и без этого каркаса, но так уж повелось с давних времен, и не только в монастырях. Анжелика, слушая разговоры старших воспитанниц, поняла, что корсеты в женском туалете играют очень важную роль. Воспитанницы монастыря оживленно обсуждали то, какими должны быть корсетные кости и особый пластрон в форме утиного клюва, в него для создания еще большей жесткости вставляли картон или металлические пластинки, украшали его вышивкой, бантами, кружевами и драгоценностями. Он особым образом поднимал грудь, так, что казалось, что она вот-вот вырвется из корсажа. Все эти ухищрения обсуждались воспитанницами тайком, хотя монастырь как раз специально готовил девочек к замужеству и светской жизни.
В монастыре воспитанниц учили танцевать, приседать в изящных реверансах, играть на лютне и на клавесине, поддерживать разговор с двумя-тремя подругами на заданную тему, искусно обмахиваться веером и накладывать румяна. Обучали воспитанниц и домоводству. Для того чтобы девочки были готовы к ударам судьбы, которые могут быть посланы им Небом, учениц заставляли выполнять грязную и тяжелую работу. Они по очереди трудились в кухне и в прачечной, зажигали и чистили лампы, мыли и подметали полы. Также в монастыре девочки получали элементарные знания по географии, истории, которые излагались крайне сухо и неинтересно, мифологии, арифметики, теологии и латыни. Много внимания уделялось стилистике, ведь именно женщины увлекались эпистолярным искусством, а переписка с любовниками и подругами считалась одним из самых важных занятий светской дамы.
Нельзя сказать, что Анжелика была непокорной, но и особой радости своим наставницам она тоже не доставляла. Она делала все, что от нее требовали, но казалось, что она не может понять, зачем нужно выполнять столько бессмысленных вещей. Случалось, что она уходила с уроков, и после долгих поисков ее находили в огороде, который вместе с садом возвышался над низкими плохо прогретыми и почти непроходимыми улочками. Отвечая на строгие упреки наставниц, она говорила, что нет ничего плохого, по ее мнению, в том, что она пошла смотреть, как растет капуста.
Мазарини был жив.
Юный король и его брат были живы.
Регентша была жива.

В стране полыхала самая настоящая гражданская война

Если прежде благодаря политике Ришелье и короля Людовика XIII Франция смогла избежать опустошения после Тридцатилетней войны, то Фронда — «такая легкомысленная» — достигла этого за несколько месяцев.
Убитых были тысячи и тысячи.
«В тот год, — свидетельствует историк, — в округе шести лье вокруг Парижа ни на одном дереве не было цветов и не росло ни одного фрукта. Ветки на всех деревьях были сломаны, срублены, сожжены, лишь голые стволы с неровными отростками стояли, словно мертвецы в садах.
Ни на одном поле не было урожая».
Однажды она услышала вопрос:
«Ты боишься смотреть на Нечистых, на знак Сатаны?»
Но единственное, что она видела в этих несчастных и оборванных людях, которые зло переругивались у стен монастыря — болезнь. Та самая болезнь, которая постепенно овладевала их телом и которая их убивала. Молитва и покорность воле Бога — единственное средство против болезни и смерти, как ей говорили.
Со временем те особые начальные знания, которые она получила от существа не от мира сего — существа всеми проклятого, забытого и отвергнутого… существа, чье имя она даже не решалась произнести, — они стирались из ее памяти. Но когда Анжелика подавала нищим их скудную порцию, она ощущала, что делает добро. «Хлеб — это хорошо». Хлеб — это врачующая сила природы, он придаст их изможденным телам силу и энергию, поэтому, подавая хлеб, Анжелика старалась прикоснуться к ним. Ведь еще в Монтелу крестьяне признали целительный дар ее прикосновений. Узнав о ее даре, послушницы рассказали об этом настоятельницам, и они потом еще очень долго вместе сплетничали об этом...
Чума пришла на заполненные нищими крутые грязные улочки, где фонтаны пересохли от июльского зноя. Крысы стали вылезать из всех своих нор лишь для того, чтобы умереть на улице или в домах у горожан.
Несколько воспитанниц из монастыря тоже заболели. Однажды утром в школьном дворе Анжелика не нашла Мадлон. Оказалось, что девочка больна и ее унесли в лазарет.
Анжелика прокралась к постели больной сестры. Мадлон тяжело дышала, все ее тело горело в лихорадке. Ей становилось все хуже и хуже.
«Она, наверно, умрет?» — сказала Ортанс, в ее голосе послышалось раздражение от того, что она сталкивается лицом с этой трагедией. Анжелика не соглашалась с этим. Нет, это невозможно! Да, вокруг умирало множество людей, но ничто не могло разрушить ту стену, которую возвел замок Монтелу вокруг детей де Сансе. Мадлон не может умереть!
Анжелика приподняла кудрявую голову сестры, лежавшую на подушке, и поднесла к ее губам жидкость, которая стояла на столике рядом с кроватью. Девочка с жадностью все выпила.
Она бежала по мостовой, выложенной круглым булыжником, горячий воздух обжигал ей лицо. Возле порогов домов то тут, то там лежали распростертые тела, казалось, что люди просто прилегли отдохнуть. Тучи жирных, прожорливых мух роились над ними. Анжелика сразу поняла, что все эти люди уже были мертвы, она поняла, от какого кошмара защищали девочек стены монастыря урсулинок.
Анжелике казалось, будто она спустилась в сумеречно-туманное пространство чистилища, где бродят ожидающие искупления души праведников, в пылающий ад, который казался более реальным, так как везде виднелись огни костров. Анжелика не знала, для чего их разожгли. По дороге она увидела странную процессию людей в черном. Они шли парами. Одни были в масках птиц с крючковатыми клювами, другие — в деревянных шлемах с круглыми дырочками. Эти люди были лекарями, которые вместе с помощниками ходили от дома к дому. Помощники несли предметы, напоминающие лейки, из дырочек которых тянулись струйки обеззараживающих паров.
Город пришел к такому состоянию, когда хоронить трупы уже было негде. Поэтому на перекрестках стали разводить костры. Вначале там сжигали лохмотья, зараженные предметы. Потом начали сжигать трупы. Покойники были иногда почти такими же тощими, как ветви деревьев, из которых складывали костры. Поставили жаровни, от которых поднимался густой и едкий пар, который защищал от заразы, как верили одни, или от нечисти, как верили другие. Во всяком случае эти едкие пары религиозных древних обрядов убивали тошнотворную вонь, которая исходила от гниющих тел. Склон становился более пологим.
Впрочем, затишье не продлилось долго.

Глава 13
Двор в Пуатье. — Первое предложение дерзкого пажа. — Встреча с господином Венсаном

Спустя несколько недель парижане, приведенные в отчаяние убийствами членов магистрата и пожаром в Ратуше, совершенными наемниками Конде, который счел членов городского совета недостаточно усердными, потребовали отъезда всех этих испанцев и немцев. И вот, в то время как принц с армией иностранных наемников покидал Париж через ворота Сент-Антуан, направляясь во Фландрию, в свою славную столицу через ворота Сент-Оноре под приветственные крики толпы возвращался четырнадцатилетний суверен, который, став совершеннолетним, наконец-то, правил. Приговоренный к смерти за оскорбление Его Величества, герой Рокруа отправился в Пей-Ба, поступив на службу к испанскому монарху.
Еще долгое время после этих событий разного рода армии продолжали рыскать по территории Франции.

  • Адрес:«Клуб Семейного Досуга», а/я 84,
    Харьков, 61001
  • Тел.: 0 800 301 090

  • Для звонков с мобильных:
  • Киевстар: +380673329393,
    Vodafone: +380501139393,
    Lifecell: +380931700393

  • Web: www.bookclub.ua
  • Email: supports@bookclub.ua
  • Магазины Клуба
Узнавайте первым об акциях и новинках
×
Просим указать другой email.
Этот адрес входит в список заблокированных ресурсов. Пожалуйста, укажите другой электронный адрес.