Закрити
Відновіть членство в Клубі!
Ми дуже раді, що Ви вирішили повернутися до нашої клубної сім'ї!
Щоб відновити своє членство в Клубі — скористайтеся формою авторизації: введіть номер своєї клубної картки та прізвище.
Важливо! З відновленням членства у Клубі Ви відновлюєте і всі свої клубні привілеї.
Авторизація для членів Клубу:
№ карти:
Прізвище:
Дізнатися номер своєї клубної картки Ви
можете, зателефонувавши в інформаційну службу
Клубу або отримавши допомогу он-лайн..
Інформаційна служба :
(067) 332-93-93
(050) 113-93-93
(093) 170-03-93
(057) 783-88-88
Якщо Ви ще не були зареєстровані в Книжковому Клубі, але хочете приєднатися до клубної родини — перейдіть за
цим посиланням!
Вступай до Клубу! Купуй книжки вигідно. Використовуй БОНУСИ »
РУС | УКР

Кейт Емерсон — «Отказать королю»

Глава 1
Август 1525 года

… Такие противоположные пристрастия, как любовь к домашнему очагу и уюту, с одной стороны, и жажда новых приключений — с другой, были у меня в крови. Мой дед и прадед считались одними из самых рисковых и удачливых бристольских купцов. Когда дед был молод, он предпринял путешествие в Новый Свет через всю Атлантику и вернулся с захваченными в плен дикарями. Свои экзотические живые трофеи он презентовал королю. Отец прервал семейную купеческую традицию и первым из Лоджей вложил деньги в землю. Он купил поместья в Сомерсетшире и Глостершире, а также дом в Гластонбери. Все эти имения вместе с их движимым имуществом стали теперь моими. Но я бы с радостью отдала все, что волею судьбы оказалось в моих руках — и даже Светоча Хартлейка, — чтобы вернуть к жизни отца и брата.

При звуках шагов по деревянному настилу конюшни я обернулась. «Должно быть, кто-то из конюхов…» — подумала я с некоторым удивлением, ибо ранее отпустила работников, и сейчас они уже, скорее всего, играли в карты или кости в своей комнате над конюшней.

Но вместо Питера или Барнаби ко мне опасливо приближалась моя мачеха Бланш. Никогда раньше я не видела ее такой растерянной и неуверенной в себе. Я тотчас отложила в сторону гребень и пук соломы, которым обтирала бока коня, и отвела вороного в его стойло. Моя мачеха побаивалась лошадей. Она родилась и выросла в городе и так и не научилась ездить верхом. Бланш сморщила нос, учуяв запах конского навоза. Меня этот запах совершенно не беспокоил, но я взяла ее под руку и вывела наружу на мощеный двор.

Здесь, при ярком свете солнца, я поняла, что заставило мою мачеху преодолеть свои страхи и отправиться искать меня на конюшню. Ее полная белая ручка судорожно сжимала какое-то послание, да так сильно, что печать на нем была сломана.

Отец время от времени получал письма, но я ума не могла приложить, кто бы стал писать его вдове. Она не состояла в переписке со своими друзьями, поскольку ее, как и большинство женщин, никогда не учили ни читать, ни писать.

— От кого письмо? — спросила я, пока мы шли через двор к дому.

— Ах, Тэмсин, откуда ж мне знать? Посыльный из Гластонбери сказал лишь, что это послание пришло в наш городской дом, а больше он ничего не знал.

Бланш торопливо сунула мне письмо и тут же убрала руки за спину, словно боялась, что я верну ей его обратно.

Сгорая от любопытства, я первым делом взглянула на сломанную печать. Но никакого оттиска, позволившего бы узнать отправителя, на красном воске не просматривалось.

Будь я сочинительницей романов, то наверняка в этом месте своего повествования написала бы, что при виде сего послания меня одолели дурные предчувствия. Но на самом деле тогда я испытывала лишь любопытство: стоял прекрасный теплый летний день, нежный ветерок приносил аромат свежескошенного сена с полей и ласково трепал мои длинные каштановые волосы, удерживаемые лишь легкой сеткой, и когда я принялась за чтение, то никакого тревоги в преддверии будущих бед не почувствовала.

— Письмо от некоего сэра Лайонела Даггета, — промолвила я.

Я всегда гордилась тем, что умею читать. Меня обучили грамоте монахини из обители Минчин-Бэрроу . Одно из наших поместий располагалось рядом с этим монастырем, и больше года я каждый день ходила туда на уроки к сестре Мод и сестре Беренгарии. Святые сестры приходились мне родными тетками.

— Никогда не слышала об этом человеке, — заявила Бланш.

Не желая входить в дом, где наш разговор могли подслушать слуги, она опустилась на каменную скамью у двери. Тщательно расправив каждую складку своей пышной черной юбки, она похлопала по сиденью рядом с собой, приглашая меня присоединиться.

Я проигнорировала ее жест, ибо увидела свое имя — «мисс Томасина Лодж», — едва распечатав письмо от таинственного сэра Лайонела. Стоило мне начать читать, как лоб мой помимо воли нахмурился, а дыхание перехватило. Перед глазами возникли и закружились совершенно удивительные слова — я заморгала, но они никуда не делись и остались на месте — начертанные на слегка помятом листе.

— Не понимаю… — пробормотала я, наконец-то опускаясь на скамью подле мачехи в ответ на ее приглашающий жест. — Сэр Лайонел пишет, что я теперь нахожусь под его попечением. И что он скоро приедет в Гластонбери, дабы исполнять обязанности моего опекуна. Бланш замерла.

— Быть того не может! — воскликнула она, внезапно обретая дар речи. — Твой отец доверил мне заботу о тебе без всяких оговорок…

Глава 38

… В этом году принцессу Марию на Рождественские праздники ко двору не пригласили.

Перед самым рассветом двадцать пятого января меня и Энн Сэвидж разбудили чуть свет и велели помочь нашей госпоже одеться. В сопровождении двух доверенных приближенных короля мы сопроводили миледи маркизу в помещение на самом верху надвратного дома. Там нас ждали священник, родители Анны — граф и графиня Уилтшир и их сын Джордж Болейн, виконт Рочфорд.

Священник, судя по его облачению, принадлежал к ордену Св. Августина . Руки святого отца тряслись от волнения, и он с трудом держал в руках книгу священных обетов, освящавших таинство брака. Дрожащим голосом он задал королю вопрос: «Получено ли Его Величеством разрешение Папы на этот союз?»

Король пробормотал что-то в ответ. Не удовлетворившись услышанным, священник собрал все свое мужество и попросил зачитать ему вслух соответствующий документ.

Генрих улыбнулся одними губами и произнес, свирепо сверкнув глазами:

— Разрешение в моих личных бумагах, — голос нашего повелителя был так холоден, что меня пробрал озноб. — Если я сейчас, когда солнце уже взошло, вернусь за ним в свои покои, мое внезапное появление вызовет ненужные кривотолки. А их я как раз хочу избежать. Так что, именем Господа, заклинаю вас, святой отче, сделать то, зачем вас сюда призвали. 

Священник не осмелился обвинить короля во лжи. Церемония продолжилась. Когда все кончилось и мы уходили, я услышала, как мать Анны спрашивает своего сына:

— А такое разрешение существует?

Лорд Рочфорд с усмешкой ответил:

— Да. Папа дал Его Величеству разрешение на новую женитьбу.

— Тогда в чем же дело? Почему было не огласить его?

Брат леди Анны лишь пожал плечами:

— Разрешение действительно только в том случае, если брак короля и Екатерины Арагонской будет аннулирован. А вот том, кто вправе вынести такое решение, в документе ни слова. Если Папа этого не сделает, предшествующий королевский брак будет признан недействительным новым архиепископом Кентерберийским , которого король только что назначил.

«Значит, король не солгал, но и не сказал всей правды», — подумала я. Впрочем теперь это уже не имело никакого значения. Король есть король, и этим все сказано. И слово его — закон для его подданных. Я даже удивилась, зачем он откладывал свою женитьбу на Анне так долго, ибо все равно пошел под венец с ней даже без благословения Ватикана.

Только позже, по здравому рассуждению, я поняла, что король не хотел, чтобы его как ослушника воли Папы Климента отлучили от церкви. Сейчас же такое отлучение ему действительно грозило. «Какой же великой любовью должен Генрих  любить Анну Болейн, коль скоро он готов рискнуть своей бессмертной душою», — подумала я. От этой мысли мне стало еще тяжелее на сердце.

Я послала закодированное сообщение Рейфу. Нам не было нужды видеться. О том, что произошло, он мог легко догадаться по списку тех товаров, которые я «заказала» у его матери.

Через несколько дней я узнала, что король торопился с женитьбой на Анне еще по одной причине — его возлюбленная ждала ребенка. Король Генрих желал, чтобы ни у одной живой души не возникало никаких поводов усомниться в законности будущего наследника престола.

У нас с Рейфом не было предусмотрено секретного кода для такого развития событий, но я была уверена, что он поймет мое сообщение, когда я дополнила свой «заказ» одной пурпурной тесемкой, слишком короткой для того, чтобы ее можно было хоть как-то применить.

В конце марта было объявлено, что коронация Анны состоится на Троицу, которая в этом году пришлась на первое июня. К этому времени двор новой королевы должен был быть существенно расширен и переустроен. Поскольку я находилась в явном фаворе Ее Величества, место фрейлины было надежно закреплено за мной.

В мае Энн Сэвидж покинула наши ряды, дабы выйти замуж за лорда Беркли, а Энн Гейнсфорд готовилась стать женой сэра Джорджа Зуша, который уже давно служил нашей новой королеве конюшим. Обе они должны были вернуться ко двору в качестве придворных дам. Им на замену появились новенькие, в том числе кузина королевы Анны Мэдж Шелтон  и тихая, застенчивая Джейн Сеймур из свиты королевы Екатерины.

— Мне нужно больше слуг, — задумчиво произнесла королева Анна однажды вечером, постукивая длинным пальцами по подбородку. Я замерла, ибо заметила, как ее темные глаза загораются злобой. — Придумала! Я возьму в свою свиту не по чину загордившуюся дочь бывшей королевы. Невестка Анны виконтесса Рочфорд рассмеялась:

— Эту худышку с вечно кислым лицом? Ваше Величество, вы, верно, забыли, что фрейлины должны быть привлекательными.

— Пусть будет моей постельничей. Тогда она никому на глаза не будет попадаться. Или я определю ее на кухню. Так будет даже удобнее: из нее получится отличная судомойка.

— Лучше уж держать ее подальше от двора, — рискнула я вмешаться, зная, что для принцессы самым безопасным было бы сейчас тихо жить в дальней резиденции. — Не собирались ли вы, Ваше Величество, когда-нибудь выдать ее замуж за иностранного принца?

— Слишком много чести! И потом, если мне удастся добиться своего, я заставлю короля отобрать у этой бледной немочи ее титул. Она будет называться просто леди Марией, а никакой не принцессой.

Анна задержалась, чтобы посмотреть на свое отражение в высоком зеркале, повертелась перед ним, полюбовавшись очередным новым туалетом, а потом смерила меня внимательным взглядом.

— Возможно, ты и права, Тэмсин, — протянула она. — Здесь, при дворе, от Марии будут одни неприятности. Надо мне срочно подыскать ей в женихи какого-нибудь худородного дворянчика. Скажем, из Нортумберленда или Вестморленда. И тогда дело можно считать устроенным наилучшим образом…

Я провела бессонную ночь, раздумывая, как лучше поступить. Утром я отправила еще одно закодированное послание Рейфу: «Ее Высочеству требуется немедленно вернуть благорасположение короля любыми средствами!»

То ли в ответ на мое сообщение, то ли по своей собственной инициативе принцесса Мария написала письмо королю, которое его очень обрадовало. Я не знала, что в нем говорилось, но королеве Анне пришлось на время отказаться от черного замысла по устранению своей падчерицы из жизни короля. Когда архиепископ Кентерберийский официально объявил брак Генриха Английского и Екатерины Арагонской недействительным, принцесса Мария сохранила и свой титул, и свое место в очереди престолонаследия…