Закрити
Відновіть членство в Клубі!
Ми дуже раді, що Ви вирішили повернутися до нашої клубної сім'ї!
Щоб відновити своє членство в Клубі — скористайтеся формою авторизації: введіть номер своєї клубної картки та прізвище.
Важливо! З відновленням членства у Клубі Ви відновлюєте і всі свої клубні привілеї.
Авторизація для членів Клубу:
№ карти:
Прізвище:
Дізнатися номер своєї клубної картки Ви
можете, зателефонувавши в інформаційну службу
Клубу або отримавши допомогу он-лайн..
Інформаційна служба :
(067) 332-93-93
(050) 113-93-93
(093) 170-03-93
(057) 783-88-88
Якщо Ви ще не були зареєстровані в Книжковому Клубі, але хочете приєднатися до клубної родини — перейдіть за
цим посиланням!
Вступай до Клубу! Купуй книжки вигідно. Використовуй БОНУСИ »
РУС | УКР

Кейт Емерсон — «Тайные желания короля»

Глава 1
Поместье Роуз, Лондон,
18 июня 1509 года

Меня радуют последние новости из королевского дворца, — сказал Эдвард Стаффорд, третий герцог Букингем, — но то, что мой брат по- прежнему томится в лондонском Тауэре, не может не беспокоить.

— Безусловно, это недоразумение, милорд, — проворчал Чарльз Найветт.

Найветт, лысеющий коренастый человек с румянцем на щеках и маленькими блеклыми глазами, служил герцогу с самого детства и был одним из немногих, кому Букингем доверял, возможно, потому что их связывали также и кровные узы.

Мать Найветта была дочерью первого герцога. Его отец, сэр Уильям, которому было уже под семьдесят, все еще занимал почетную должность казначея герцога.

— Со временем все образуется, — поддержал Чарльза Найветта священник Букингема Роберт Гилберт — высокий тощий мужчина с орлиным носом и темными глазами на изъеденном глубокими оспинами лице. Герцог что-то промычал, то ли соглашаясь, то ли нет, и вперил пристальный взгляд в группку женщин, окружавших его супругу в дальнем конце садовой галереи его лондонского дома.

Его сестры, Анна и Элизабет, были среди них. Герцог подумал, что они, возможно, будут ему полезны. По крайней мере никто, даже чрезвычайно осторожные советники короля, скорее всего, не станут арестовывать их по подозрению в измене.

— Несомненно, заключение лорда Генри — следствие злонамеренной клеветы, — сказал Гилберт. — Против него не было выдвинуто никаких обвинений.

— Изо всех придворных почившего короля арестованы только низшие чины: законники и счетоводы, — заметил Найветт.

— И королевский землемер, — добавил Гилберт, чуть ухмыльнувшись.

Оскорбленный этим выпадом, Найветт метнул в него гневный взгляд, но не стал вступать с ним в перепалку в присутствии герцога. Официально Чарльз Найветт состоял на должности землемера Букингема. Эта должность являлась относительно малозначительной в хозяйстве столь крупном, что для его управления требовались канцлер, казначей, хранитель печати и секретарь по приему прошений, и это огорчало Найветта.

Герцог не обратил внимания на трения между своими слугами — он к этому уже привык. Он вообще предпочитал противоборство среди подчиненных их согласию. Также от них требовалось шпионить друг за другом и доносить ему обо всем, что им станет известно. Герцог почитал за благо, чтобы его союзники пребывали во вражде. В Англии, десятилетиями терзаемой войнами за престолонаследие, было необходимо знать, что замышляют неприятели. Но не менее важным было внимательно следить за своими друзьями.

Что касается младшего брата герцога, то он волновался по поводу заключения Генри гораздо сильнее, чем это показывал. Их отношения до ареста нельзя назвать идеальными. Генри был в обиде за то, что его старший брат как глава семейства пытался перераспределить капиталы, которые, по его же обещанию, должны были отойти Генри после женитьбы на вдовствующей маркизе Дорсет. Эту партию ему готовил сам Букингем. Генри проявил упрямство, отказываясь идти на уступки. Как следствие, ко времени восшествия на престол нового короля герцог оказался должен короне шесть тысяч фунтов.

Еще до того, как весть о смерти Эдуарда Седьмого была обнародована, Генри был брошен в лондонский Тауэр по обвинению в измене. «Кое-кто, — подумал Букингем угрюмо, — несомненно, полагает, будто герцог лично несет ответственность за постигшие Генри неприятности». Но, несмотря на все ошибки младшего брата, он все же оставался Стаффордом. Букингем ничего не знал о его аресте, пока не прошло несколько дней после этого события.

Тогда кто же стоял за арестом Генри и его заключением в темницу? И почему это произошло? Мысль о том, что Генри затевал мятеж, смехотворна. Единственное, что интересовало Генри при дворе, это состязания. Турниры — вот чем он жил. Букингем пришел к выводу, что действия, направленные против Генри, были предприняты как предупреждение ему, его старшему брату.

Издал ли указ об аресте заканчивающий свою деятельность Тайный совет старого короля? Они стремились к тому, чтобы смерть Генриха Седьмого оставалась в тайне до тех пор, пока его сын не утвердится прочно на троне. То, что они боятся Букингема как еще одного претендента на трон, позабавило герцога. В его жилах действительно текло больше королевской крови, чем у нового монарха, но имелись и другие, у кого ее было еще больше. Так или иначе, герцог никогда не помышлял о захвате престола для себя. Он был верным подданным, поклявшимся служить Тюдорам.

Мысль о том, что ему придется доказывать свою преданность новому правителю, опечалила Букингема, но он не видел для себя иного выхода. Стаффорды должны стать незаменимыми для молодого короля, Генриха Восьмого.

Герцог снова взглянул на женщин, собравшихся вокруг его жены Элеонор, скромной, спокойной дамы, сестры графа Нортумберленда. Они с братом, так же как Букингем и Генри, были воспитаны при дворе матери Генриха Седьмого, графини Ричмонд. Росшие без отцов, все они находились под покровительством короля. Как только Эдварду исполнилось двадцать, Маргарет Бофорт, графиня Ричмонд, устроила брак своих подопечных.

Теперь герцог понимал, что это была хорошая партия. Они с Элеонор всегда относились друг к другу с теплотой. Она стала ему прекрасной женой. За годы их совместной жизни она родила ему сына, наследника, и трех дочерей, с помощью которых он свяжет себя родственными узами с другими вельможами. К сожалению, все четверо его детей были пока слишком юны, чтобы можно было использовать их при дворе.

Элизабет было двенадцать, Кэтрин — десять, Генри — восемь, а Мэри всего шесть. Букингем окинул взглядом пеструю группу придворных благородных дам, в том числе пухлую миловидную Мадж Геддингс и сводную сестру Найветта, Бэсс, затем остановился на собственных родственницах. Элизабет, его сестра, была на год младше его. Герцог устроил ее замужество с Робертом Рэдклиффом, лордом Фитцуолтером. Они состояли в браке уже около четырех лет, и Элизабет, выполняя супружеский долг, родила мужу двоих сыновей. Старшему было три года, младший пребывал в младенческом возрасте.

Теперь Анна. Ей двадцать шесть лет. Букингем удачно, как ему казалось, выдал ее замуж за сэра Уолтера Герберта, младшего сына графа Пемброка. Но вскоре Герберт погиб, упав с лошади, и уже почти два года Анна снова жила в доме герцога. Овдовев, она вернулась в Торнбери, родовое гнездо Стаффордов в Глостершире, привезя с собой полтора десятка слуг.

В деле выполнения супружеского долга она не преуспела, так и не произведя на свет наследников имений сэра Уолтера. Анна отделилась от остального общества и теперь сидела на стуле у окна, склонившись над пяльцами с вышиванием. Букингем, прищурившись, оценил ее достоинства. Она была более привлекательной, чем Элизабет, хотя красавицей ее нельзя было назвать. Слишком острый подбородок — явный признак удручающе упрямого характера, и ее лицу недоставало того милого розоватого оттенка, что так ценился при дворе. Тем не менее она подойдет.

— Идите, займитесь своими делами, — приказал герцог слугам. — Мне нужно поговорить с сестрой без посторонних.

Глава 2

Подняв глаза от вышивания, леди Анна увидела, что ее брат Эдвард пристально смотрит на нее из дальнего конца садовой галереи. По обыкновению он был роскошно одет, хотя и находился сейчас у себя дома. На нем был камчатный камзол розового цвета, обильно расшитый и усеянный мелким жемчугом и гранатами. Однако ни дорогостоящие ткани, ни богатые украшения не могли скрыть хищность его натуры, сквозящую в улыбке.

— Интересно, что сейчас замышляет мой дорогой брат Эдвард, — пробормотала Анна.

Если в ее голосе и прозвучали тревожные нотки, на то, как она считала, были свои причины. Несмотря на то что после смерти мужа Анна добровольно вернулась в дом своего брата, она вовсе не намеревалась всецело отдавать себя его власти. Тем не менее каким-то образом всего лишь за месяц он получил от нее в полное распоряжение доставшиеся ей по наследству земли. И теперь она была обязана Эдварду всем, что имела, начиная с крыши над головой и пищей и заканчивая одеждой и украшающими ее драгоценными камнями.

Только Мадж Геддингс, молодая женщина благородного происхождения с розоватой кожей лица и вздернутым носиком, сидела достаточно близко к Анне, чтобы услышать тихо произнесенные ею слова. Мадж взглянула на герцога, а затем быстро отвела взгляд, залившись румянцем.

«Бедная Мадж», — подумала Анна. В последнее время все, что как-то было связано с Эдвардом, заставляло ее волноваться и краснеть.

Причина в том, что герцог склонял Мадж, придворную даму своей жены, к интимной близости. Если Мадж ему уступит, она не будет его первой любовницей. У него их было как минимум две, доказательством чего служили двое незаконнорожденных сыновей. Анна лишь удивлялась тому, как долго ее брат не замечал, что юная девушка превратилась в цветущую красавицу. Мадж находилась среди его домочадцев уже около десяти лет. Правда, ей было всего двенадцать, когда она поступила в свиту герцогини, и до недавнего времени ей полагалось находиться в детской, но в правилах герцога было внимательно следить за всеми, кто состоял у него на службе.

Остальные женщины в галерее пока не замечали присутствия герцога и продолжали беседовать между собой, склонив головы над большими пяльцами, в которых был закреплен алтарный покров. Анна сидела немного в стороне от этих занятых общей работой дам. Она предпочитала коротать время за небольшими по размеру вышивками, обычно выполняемыми полукрестом, которые затем вырезались и нашивались на большие куски бархата, используемые в качестве портьер, балдахинов, покрывал и наволочек. Такое проявление независимости нельзя было счесть вызывающим, особенно если у нее в руках был шитый золотом вензель Стаффордов, но гордость Анны страдала меньше, когда у нее было вещественное подтверждение того, что Эдвард властен не над всеми сторонами ее жизни.

Ее сестра, Элизабет, подняла взгляд от своей работы, отвлеченная звуком приближающихся шагов. Анне тут же бросился в глаза расчетливый вид сестры. Женщина сдержала улыбку. Она так же легко читала выражение лица Элизабет, как разбирала образцы вышивки, выполненные ею в детские годы. И подобно тому, как ей больше не нужно было сверяться с образцами во время вышивки, Анне не требовалось никаких иных подсказок, кроме опыта прошлых лет, чтобы понять: ее старшая сестра чего-то хочет от их брата. На лице Элизабет, такой же сердцевидной формы, как и у Анны, выделялись слишком плотно сжатые губы, со временем образовавшие тонкую твердую линию. Ее улыбка всегда производила впечатление натянутой, никогда не затрагивая выражения глаз.

Эдвард, как показалось Анне, выглядел слегка возбужденным. В этом не было ничего необычного. Однако то, что он сосредоточил внимание на ней, было странно.

— Мне нужно поговорить с вами наедине, сестра, — заявил он не допускающим возражений тоном. Элизабет была уязвлена, поскольку не было никаких сомнений в том, какую из сестер он имел в виду.

— Как вам угодно, Эдвард.

Анна отложила в сторону свои маленькие пяльцы и поднялась со стула.

Галерея в поместье Роуз протянулась с севера на юг, равно как и сад, вид на который с нее открывался. Из ее окон были видны колокольни церквей Св. Лоренца Паунтни и Св. Мартина Оргара, а несколько поодаль — Св. Маргариты и Св. Леонарда.

Герцог повел Анну в южный конец галереи, туда, где она примыкала к четырехэтажной башне. С этой высоты открывался вид на Темзу и были хорошо видны башни Колдхарбора — лондонского дома матери недавно почившего короля. Маргарет Бофорт, графиня Ричмонд, ныне проживала там со своей младшей внучкой — Марией, сестрой нового короля, получившей титул принцессы Кастильской после помолвки с принцем Испании. Принцесса, которой сейчас не могло быть больше четырнадцати, тяжело переживала смерть своего отца. Сердце Анны наполнилось состраданием к ней.

Поглощенная этими мыслями, Анна, кротко сложив перед собой руки, ожидала с показным терпением, когда великий и могущественный герцог Букингем сообщит ей причину, по которой он возжелал иметь с ней конфиденциальную беседу. У нее не было страха перед ним, но Анна усвоила, что, проявляя почтение, она существенно облегчит общение со своим братом. В замке Торнбери, имении Пенсхерст или поместье Блэчингли, его загородных домах, у нее была возможность избегать встреч с братом много дней подряд. Но здесь, в небольшом лондонском особняке, это было невозможно.

— Как вы помните, — начал Эдвард снисходительным тоном, — почивший король, его величество милостивый Генрих Седьмой, потребовал от вас подписать обязательство о выплате ста шестидесяти фунтов.

— Да, я помню об этом. Хотя никто так и не потрудился объяснить мне, почему я должна была взять на себя это обязательство.

— Вам не понять, сестра, юридических тонкостей. Достаточно будет сказать, что мы с Генрихом подписали такие же документы. Наш новый король, его величество всемилостивый Генрих Восьмой, счел возможным отменить их действие.

— Это превосходная новость, — сказала Анна. — Освободил ли он, кроме того, Генри, заточенного в Тауэре?

За что ее второй брат томился в тюрьме уже почти два месяца, ей также никто не счел нужным объяснить.

Эдвард нахмурился.

— Нет, не освободил. Но мы не будем обсуждать этот вопрос.

— Как вам угодно, — тихо произнесла Анна и опустила взор, чтобы брат не заметил, как злит и обескураживает ее его диктат. — Теперь я могу вернуться к дамам?

— Я еще не все вам сообщил. Пришло время вам, сестра, снова выйти замуж. Я имею в виду молодого лорда Гастингса.

— Молодого лорда Гастингса? — повторила Анна, опешив от этого заявления. — Насколько молодого? Я не желаю связывать свою судьбу с ребенком.

— Вы вполне подходите друг другу.

— Сколько ему лет, Эдвард?

Теперь она взглянула ему прямо в глаза, чтобы брат увидел, что она решительно настроена получить от него ответ. Анна избегала конфронтации с Эдвардом по большинству вопросов, но как вдова она имела право отказаться выходить замуж за человека, который не вызывал у нее симпатии.

— Джорджу Гастингсу двадцать два года.

Анна облегченно вздохнула. Разница в четыре года была не так уж страшна, в то время как невеста, которую Эдвард подобрал для Генри, была на девятнадцать лет старше его.

— Одобрит ли этот брак новый король? — спросила Анна...